главная | основные сведения | населенные пункты | памятники | ссылки
карты | статьи | земляки | литературная страница | фотоальбом
Авторская страница А.А. Шипулина
А.А. Шипулин

Анатолий Андреевич Шипулин - кубанский поэт; уроженец п. Лесной. Автор многих стихотворений, посвященных малой Родине, ее природе и людям.


    Симфония летней грозы

    I
    Нет, ни в каком-то там концертном зале,
    А над Лабой у мира на виду
    Играет шумный ливень на рояле,
    Оставленном в раскидистом саду.

    И яблони протягивают руки,
    И растянулся, как гармонь, плетень.
    Горят, светясь, серебряные звуки,
    Душистые, как мокрая сирень.

    Гудят дубы торжественным органом,
    Звенят, как струны, быстрые ручьи.
    Над мокрыми пюпитрами курганов
    Согнулись тополя как скрипачи.

    Бьют барабаны яростного грома.
    Танцуют ивы мокрые у клумб.
    Вот грянули ракетами у дома
    Оркестр водосточных гулких труб.

    А с круч, горстями жемчуга швыряя,
    Летят ручьи – снопами над водой!
    Играет дождь на клавишах рояля,
    Мир промывая буйной красотой.

    Блаженствует жасмин по палисадам.
    И дирижером молния над садом
    Сверкает, рассекая облака.

    II … В лиловой туче, где-то в отдаленье
    Еще грохочет ярь хмельной грозы.
    Напились неба жадные коренья,
    Ячмень топорщит рыжие усы.

    Дождинки, как разбросанные ноты,
    Сверкают на странице луговой.
    На пасеке цветами пахнут соты,
    И пчелы загудели над травой.

    Выскакивают дети в сад из окон
    И меряют по лужам небосвод.
    И золотая радуга, как окунь,
    В реке шумящей празднично плывет.
    * * *

    В детстве в бурную Кубань-реку
    Так же вот когда-то во весь мах
    Сорванцами деды на скаку
    Прыгали с обрыва на конях…

    Ныне потемнел мой милый край.
    Плачут по комбайнам колоски.
    Ходит градобой из края в край
    Синь-курганам выбелив виски.

    А под ним, сметрью смерть поправ,
    Сквозь века, всем датам вопреки,
    Так на нас тревожно из под трав
    Смотрят наши предки-казаки.

    Будто говорят: «Неужто Русь
    Под пятой бесовских басурман?
    Снова разоренье, мрак и грусть…
    В бой веди нас, батько атаман!

    Буйствует в стране лихой разбой
    Под шестиконечною звездой…
    Родина! Вставай на смертный бой
    С черною незримою ордой!

    От Лабы до сопки Ключевской
    Просыпайся Русь! За нашу ширь
    Встань, Добрыня,
    Дмитрий князь Донской,
    Муромец, Илюша-богатырь!»
    * * *

    Дождь мая слаще молока,
    Я добрый майский дождь приемлю,
    Гремит и пенится река,
    Грызут ручьи хмельную землю.

    Пой и раскланивайся, рожь!
    Шуми, тяжелая пшеница!
    Пока поют поэт и дождь –
    Жизнь будет вечно колоситься!
    Мать

    А закат горит на перекате.
    Бьются волны в вечной перебранке.
    Почему-то часто на закате
    Думаю о матери-крестьянке.

    Вот она, как прежде, молодая,
    Все спешит, торопится куда-то,
    На плечах косынка голубая,
    А на тяпке – золото заката.

    Сколько эта тяпочка с рассвета
    У нее в руках прошла полями!
    Может быть, кормилась вся планета
    Хлебом матери – родной Кубани.

    Спозаранку я проснусь, бывало.
    Вот уже ударил первый кочет.
    Мать на нас поправит одеяло
    И опять у печки захлопочет.

    И опять сверкают в поле тяпки
    До круженья головы, до боли…
    Хлеб ты, хлеб, горячий хлеб солдатки –
    Золото израненного поля!

    А закат, как рана, за горами.
    Тучки на закате – клочья дыма.
    Я люблю такими вечерами
    Вспоминать о матери родимой.

    Все мне кажется – она живая,
    В поле, может быть, ушла куда-то;
    Вон ее косынка голубая,
    Тяпка, золотая от заката.
    Родное

    Синий зной закубанского неба
    В колее с дождевою водой…
    В океане душистого хлеба
    Я тону на тропе с головой.

    В моем сердце простые картины:
    Бас шмеля, сочный лист тыквача,
    Тополя у Лабы, куст малины,
    От росы голубая бахча.

    Мне близки колосков разговоры,
    Пьющий воду казак на стогу
    И далекие синие горы
    В недоступно молочном снегу.
    Имена

    Животворяща леса чаща
    И степь, дарующая хлеб.
    На грядках тяпкой машет Маша,
    Степан и Паша пашут степь.

    Пусть марта сок у Марты бродит,
    Бросает семена Семен,
    Пусть до корней Корней доходит,
    О мире думает Мирон.

    Не может Поля жить без поля,
    Савелий – жить без соловьев,
    А Коля, Коленька, наш Коля
    Не может жить без колки дров.

    Осколки щепок!.. Воздух колок!
    Лукаво щурится Лука…
    А летчик Толик, как соколик,
    Таранит в небе облака!
    * * *

    Огранено зерно лучами,
    Добром напоено оно.
    На сердце наше не случайно
    Похоже жаркое зерно.

    Земля моя! В корнях! Простая!
    Я в горсть тебя, как жизнь, беру:
    И сердце к солнцу прорастает
    И колосится на ветру.
    * * *

    Я вырос под небом огромным и древним,
    Гонял я гусей белоснежный косяк.
    Любила за мною бежать по деревне
    Ватажка бездомных и добрых собак.

    Я высмуглен зноем июльского солнца
    И, в сон зарываясь под рев тракторов,
    Я видел как лошадь взаправду смеется
    В кругу простодушных жующих коров.

    Поля за калиткой у хаты турлучной
    Открыли мне далей большой горизонт.
    Душа, как речная Камышина, звучно
    То стонет, то плачет, то тихо поет.
    По саду белому идет…

    Прошил валежник синий март.
    Сквозь крылья пчел лучи лучатся.
    От счастья плачет виноград
    И речка тронуться от счастья.

    Жерделка – скромница цветет,
    Клубятся вишни облаками.
    По саду белому идет
    Весна с припухлыми губами.

    Она очами на заре
    Зажгла полей озимых пламя,
    Что даже плуг в сырой земле
    Залепестился лемехами.
    Оптимистическое

    Зацвела в огороде картошка.
    И от радости с края двора
    Разломился плетень, как гармошка,
    Пополам о коленку бугра.

    Значит, выживу я, ёли-пали!
    Слава Богу за дождик и гром!
    Буду жарить картошку на сале,
    Есть в «мундирах» ее с чесноком.

    Ой, картошка! В ней – русские скрепы!
    Тяпку в руки – трудись горячей!
    Пусть поднявшие юбочки вербы
    Нежно трогают ножкой ручей.

    Не взгляну на красавиц! Картоха
    В этот день мне дороже девчат…
    Что щебечешь мне ласточка-кроха? –
    Бульба будет – я сыт и богат!

    Ох, и гарное времечко ныне!
    Дух свободы течет через край!..
    Пой ручей! Брызгай звезды калине!
    Славь обильный наш рыночный рай.
    На закате

    Дождь и солнце! Гром, трубящий в рог!
    Вдруг – гляди! – арбузы по Кубани!
    Как казак, стоит на туче Бог –
    Волосатый, с красными губами.

    С белоснежной облачной горы
    Он, босой, на дольний мир взирает,
    Где плывут арбузы, как шары,
    Огненные ядра гром швыряет.

    Над рекой шумящей, словно сад,
    Поднялась – меж сизых туч трепещет –
    Как ворота, раскрываясь в ад,
    Радуга – роскошна и зловеща.

    В те ворота катится река
    К горизонту – прямо в бесконечность!
    И несутся с ревом облака,
    Падая в зияющую вечность.
    Про зайчонка

    Полной чашей за бугром
    Зачерпнув водицы,
    Как Шаляпин, грянул гром
    С горней колесницы.

    И давай греметь с небес
    Широко, по-русски
    На поля, на шумный лес,
    На девичьи блузки.

    Снял я туфли – босиком
    Шпарю, как мальчишка,
    Вдруг – гляди-ка! – под кустом
    Серенький зайчишка.

    - Что, ушастик, так дрожишь,
    Растопырев лапки,
    То-то одному, малыш,
    В лес ходить без папки…

    И под грохот батарей
    Дождика слепого
    Я за пазухой своей
    Отогрел косого.

    - Страшно?.. то-то…
    Вылезай!
    Мчись до дому, заяц!..

    … Я не дедушка Мазай,
    Но люблю Мазая.
    Соловьевка

    С желтой кручи свесилась жерделка.
    Пашут воздух гулкие шмели…
    Соловьевка, хутор Соловьевка,
    Где твои хмельные соловьи?

    Сколько силы! Сколько буйства! – было!
    Головы кружились у ребят –
    Соловьи с очами голубыми,
    Соловьихи – с косами до пят!

    Соловьями жизнь была богата,
    С песней – веселее шли дела.
    Запоют в Ивановке девчата –
    Звон летит до Белого села.

    Ой, сады, зеленые листочки,
    По часам растете, не по дням!
    Голоса девчат, как ручеечки,
    Не звенят теперь по деревням.

    По ночам тоскуют в небе звезды,
    Сад, луна над садом, как шафран.
    Не окрасит грустью синий воздух
    Наш, с певучей сочностью, баян.

    Не частят частушки – отгремели.
    Не взметнется девичий подол…
    Заглушают жаворонков трели
    Рев звериный серых радиол.

    Грустно с кучи свесилась жерделка,
    Пашут воздух гулкие шмели…
    Соловьиный хутор Соловьевка,
    Что ж твои замолкли соловьи?
    март

    Стоит на опушке сияющий день.
    Курится на солнце трескучий валежник.
    Подснежник белеет.
    И старый плетень
    Припомнил себя красноталом прибрежным.

    И каждая ямка водою полна.
    И в озими холм заблестел, как яичко.
    А с юга,
    Зеленая, будто весна,
    Искрясь и сияя, стучит электричка.
    из детства

    На спине сквозь лес обледенелый
    Пру в мешке дубовые пеньки.
    Снег рипит – глубокий, белый-белый! –
    Да темнеет горлышко реки.

    Тяжко гнуться клены-бедолаги.
    Зяблики кучкуются у пней.
    На поляне, что как лист бумаги,
    Горсть сорок – как буковки на ней.

    Ищут корм писклявые синицы.
    Дуб кряхтит, морозом взятый в плен.
    И мои в галошах наговицы
    В звонкий снег ныряют. До колен!

    Вот и круча, где зимуют раки.
    Вот уж позади лесная синь…
    Не слабей Никиты Кожемяки
    Я – Андрея-пасечника сын.

    По сугробам сабельным с обрыва
    Кувырком с мешком лечу на лед,
    Под которым цвета спелой сливы
    Рассинелся вмерзший небосвод.

    Я тащусь по полю голубому –
    Из-под шапки льется жаркий пот.
    Вот и хата – то-то над трубою
    В кольца дым из дров моих завьет!

    Влезу греться я на печь к братухе.
    А потом запахнут на весь дом
    Вкусные оладьи из макухи
    С молодым от Жданки молоком.
    Сарматы

    В хлебах, розовея багряно,
    Река засверкала, как ртуть,
    Когда я решил на кургане
    По старой привычке вздремнуть.

    Пахнуло душицею слабо.
    Горошек, как звездочки, цвел.
    Со статуи каменной бабы
    Поднялся могильник-орел.

    Вдали, в кукурузной долине,
    Скрестились две сабли дорог…
    Нарвал я пушистой полыни
    И к каменной бабе прилег.

    На грудь ее, солнцем нагретую,
    Откинул усталую кисть –
    И с радостью тихой и светлой
    Виденья ко мне понеслись.

    В реке разговаривал гравий,
    Шумел под обрывом камыш…
    - А кто ты такой, кучерявый,
    Что с нашею бабою спишь?..

    Услышал я вдруг над собою,
    Как эхо, вопрос громовой –
    И с неба, сверкнув над Лабою,
    Скатилась звезда за звездой.

    Погасла полоска заката.
    За лентой реки – ни огня…
    Меня обступили сарматы,
    Все копья направив в меня.

    Но женщина вышла из камня,
    Сияя, как дивный цветок,
    И бросила вдруг между нами
    Из звездного неба платок.

    И копья тотчас опустились,
    Зарницы померкли в глазах,
    Улыбки из тьмы засветились,
    Белея снежками в усах.

    Огромное небо, как знамя,
    Горело от звезд, как от ран,
    И радуга – ночью! – над нами
    Зажглась, озаряя курган…

    Гремел соловей по оврагу.
    Качались костры на пиру.
    И пил я из черепа брагу
    На общем сарматском пиру.
    Военная зима

    Лютует непогода.
    Голодный лает пес.
    Пустуют огороды.
    Живот к спине прирос.

    Сердца ругней калеча,
    У хлебной лавки гам.
    В дверях не давка – сеча
    За триста хлеба грамм.

    Дерутся на базаре
    Безногих два бойца.
    Их головы в угаре,
    И кровь течет с лица.

    К ним в форме темно-синей
    Сам комендант идет
    И на морозе сильном
    Вопрос им задает:

    - Забыли честь и право?
    Вам пить запрещено!..
    Гуляки отвечают:
    - Теперь нам все равно!

    Эх! Надоело постное
    Суровое житье!
    Смерть – гадина безносая –
    Что день – берет свое…
    Поэту

    Чтобы другой души душой касаться,
    В нем наша – жизнетворная, как кровь, -
    Душа должна живым огнем плескаться,
    Смирять гордыню и питать любовь.

    Слепому – дать глаза (чтоб видел небо).
    Глухому – уши (истине внимать).
    Дать очерствевшим – души,
    Нищим – хлеба,
    Рожденным ползать – крылья
    (Чтоб летать).
    Сельщина

    Облако жердью причалил до хаты:
    «Ну-ка, картошку и сад мой полей!..»
    Милая сельщина! Зори-закаты,
    Дуб на пригорке. Просторы полей.

    Стан. Водокачка. Терны полей.
    Гор очертания в снежной муке…
    Здесь ли мое удивленное детство
    С кручи ныряло за солнцем в реке?

    Дом-сирота. Словно в чем виноват я, -
    Снимки безмолвно глядят со стены…
    Где мои сестра? И где мои братья?
    Где кореши с хуторской стороны?

    Сердце сжимается, бухает глухо –
    Нет уж на улице нашей родной
    Детского визга, веселья… Старуха
    Редко какая пройдет за водой…

    Где же мычание, лай, кукареку?
    Вечером – пляски, частушки, гармонь?..
    Окна забитые смотрятся в реку.
    Редко где светится ночью огонь…

    Где вы, что лебеди, белые хаты?..
    В клетки из ребер, душа, голоси!
    Милая сельщина, зори-закаты,
    Кто ты Батый, что прошел по Руси?..

    Как ты могла одинокой остаться
    На попеченье одних матерей?..
    Отроки – Родины стали стесняться
    И материнских крестьянских корней.
    * * *

    Зари прохладная струя
    В тетрадь раскрытую втекла –
    И ярко вспыхнула моя
    Поляна круглого стола,
    Запахла ягодой лесной,
    Привстав, ромашка зацвела,
    Сверкая утренней росой.

    И лес припомнила тетрадь,
    Как елью строгою была,
    Глядела в омутную гладь
    И тишь лесную стерегла…
    Теперь ее, как снег, горя,
    Алеют белые листы…
    Заря, весенняя заря,
    Россия, солнце и цветы!
    * * *

    Мороз. Тишина. Заутрело.
    Как мраморный замок, сосна.
    Березе на белое тело
    Роняет иголки луна.

    Но вот и заря над деревней.
    На ферме затеплился шум.
    И гнуться под снегом деревья,
    И гнуться деревья от дум.

    Задумались хаты под снегом…
    Печные дымы над селом,
    Клубясь, обнимаются с небом
    И веют домашним теплом.

    И, кажется, всюду раздумье…
    Течет по сугробам заря,
    Да огненный ветер чуть дует
    Алмазной пыльцой января.
    Цикломены

    Бреду по тропке неторопко.
    Под снегом гнется лес в дугу.
    Вдруг вижу стайку первых, робких
    Цветов – как россыпь на снегу.

    И замер я от изумленья:
    Не снег волшебно ли зацвел?
    Вчера свистала вьюга с пенье,
    Трещал мороз, - как дьявол, зол.

    Вчера в лампасах белых ветер
    Ломал сучки и выл в логу…
    И вот цветы – как самоцветы
    На ослепительном снегу.
    * * *

    Что несу с собой, рожденный в поле,
    Оплетенный стеблями травы?
    В пригоршнях – привычные мозоли,
    В сердце – нежность южной синевы.

    Вынес я из камышовой хаты
    Карие горячие глаза.
    И горят в стихах моих закаты,
    И степная катится гроза.

    Брызжут солнцем травы росяные,
    Тополя шумят в ночной тиши…
    Южный край – окраина России,
    Для меня ты – центр моей души
    Пролески

    Кто все тропинки высинил лесные?
    Кто? Какой волшебник – чародей?
    - Пролески! Хрустально – голубые –
    Брызги неба с крыльев лебедей.
    * * *

    Из леса малый ручеек
    Не перейти теперь в калошах.
    И почки крепкий кулачок
    Раскрылся липкою ладошкой.

    Сверкая солнцем, как стихи,
    Капель разбрызгивает рифмы.
    С плетей горланят петухи
    И дятлы отбивают ритмы.

    На кленах, соком налитых
    Синички в желтеньких косынках…
    По морю пролесков лесных
    Иду пчелиною тропинкой.

    Пушист душистый ветерок.
    Трещат сороки в вербной балке.
    Пчела купает хоботок
    В медовом ротике фиалки.
    Русский снег

    Ты видишь – сколько в поле снега
    Душист, искрист, как детский смех.
    От достославных дней Олега
    Какой он чистый – русский снег!

    Сгущались ночи, били грозы,
    Пожары брали Русь в кольцо,
    А он – как белые березы,
    Белей, чем девичье лицо.

    На нем вражда племен кипела,
    Он был багряный от огней
    И тем не менее он белым
    Дошел до наших черных дней!
    * * *

    Синий полдень шелестит осокой.
    На Псенафе зеленеют мхи.
    Я в тенечке вербы одинокой,
    Позабыв коров, пишу стихи.

    Вот садится солнце там, за чащей.
    Ждут уже буренок за мостом.
    Я опять для Дождиковой Маши
    Воздух рву расщелканным кнутом.

    Поспешает стадо в беспорядке,
    А она томится у ольхи
    И не знает, что в моей тетрадке
    Для нее написаны стихи.
    Дендрарий

    Из Борнео пальмы, из Панамы
    Цедят здесь густую тишину.
    Из Гаваны буйные бананы
    Шевелят листвой голубизну.

    Тонкие, как девушки, мимозы,
    Алые пожары жарких клумб,
    Песенная русская береза
    Да гигант – тысячелетний дуб.

    Где сплелись по-братски крепко ветви,
    Думал над прудом у глубины:
    Почему на части части света
    До сих пор еще разделены?

    Не хочу границ я! Долек света!
    Бряцанья приклада о приклад!
    Я хочу, чтоб вся моя планета
    Стала – сад!
    Август

    Воздух ясен. Даль для глаз открыта.
    И такой от яблонь аромат!
    Медом дыни желтые налиты,
    Помидоры пламенем горят.

    По утрам тяжелые арбузы
    Жадно пьют земли холодный
    Шелковые кудри кукурузы
    Теребит зеленый ветерок.
    Январская сказка

    Как девочку, юную вербу
    Седой наряжает Мороз
    В топазы, подобные небу,
    В алмазы, прозрачнее слез.

    По пояс в мерцающих звездах.
    Нить солнца в ее кулачке.
    Хрусталь, словно утренний воздух,
    В граненом горит роднике.

    И, чудиться, выйдут из леса
    И станут сугробы толочь
    Косматые, белые бесы
    И ведьмы с глазами, как ночь.

    И Леший с невестой Ягою
    Со знойным движением плеч,
    Чьи волосы вьются пургою
    И вьюгой кудрявится речь.
    Я положил на музыку…

    Я положил на музыку колосья,
    Дыханье трав на легком ветерке,
    Садовый хутор, где с друзьями рос я
    И мать на поле с тяпкою в руке.

    Я положил на музыку закаты,
    Плывущие над лугом облака
    И мать с подойником у белой хаты,
    Дающая мне кружку молока.

    Я положил на музыку волокна
    Рассветных тучек в майской вышине,
    В поющий сад распахнутые окна
    И нежно мать склонную ко мне.

    Я положил на музыку тропинки,
    К соседке в сад знакомый с детства лаз,
    В степи речушку в облачной косынке
    И небо в глубине любимых глаз.

    Куда б ни шел – родимый голос слышу –
    Он для души любовь, и благодать
    В жерделке жаркой женщину я вижу,
    В любимой женщине – родную мать.
 
© Шипулин А.А. 2009-2012г.
в меню

© Лактионов А.А. v.1.4 2009-2015г.